Урановое наследие СССР: города у рудников

В России страх перед радиацией массово сформировался после чернобыльской катастрофы 1986 года. Однако задолго до этого десятки тысяч человек десятилетиями жили по соседству с предприятиями по добыче и переработке урана, часто не зная об угрозе. Экологи и активисты осознали масштабы проблемы лишь после распада СССР, проведя замеры на территориях бывших промышленных зон.

Гонка за ядерным паритетом

Промышленная добыча урана в Советском Союзе началась в рамках ядерной программы, запущенной в ответ на американский «Манхэттенский проект». Спецкомитет под руководством Лаврентия Берии занялся созданием атомного оружия. «Сначала уран добывали для первого реактора, потом для первой бомбы, потом для второй, для десятой… а у „супостата“ этих бомб было больше, потому что производство начали раньше. Поэтому здесь СССР был в роли догоняющего», — поясняет физик-ядерщик и экоактивист Андрей Ожаровский.

После обнаружения крупных месторождений на севере Казахской ССР в середине 1950-х там начали строить рудники и горно-химический комбинат. Рядом с ним вырос город Степногорск для работников предприятия.

Закрытые «атомные» посёлки

Вокруг урановых рудников создавали закрытые рабочие посёлки, которых не было на гражданских картах. Одним из них был Шантобе («Пыльная гора»), состоявший из панельных пятиэтажек с инфраструктурой. Секретность обусловливалась стратегической важностью атомной промышленности в годы холодной войны.

По словам Андрея Ожаровского, хотя учёным были известны опасные последствия облучения, мерами по защите здоровья в полной мере пренебрегали. «По крайней мере, судя по тому, что я сейчас вижу на урановых рудниках и отвалах», — отмечает активист.

Жизнь в таких посёлках имела свои привилегии. На фоне общего дефицита в СССР их магазины были заполнены товарами. «Говоря честно, пожрать при СССР в магазинах было особо нечего. А здесь было всё: и конфеты, и шоколад, и молоко сгущенное, и масло сливочное, кофе с какао… даже мандарины», — вспоминает житель Казахской ССР Юрий Иванович. Товары продавали по талонам, которые местные могли перепродавать приезжим.

Людей привлекали на опасное производство высокой зарплатой, но не предупреждали о долгосрочных рисках для здоровья.

Повседневное соседство с радиацией

Опасность радиации часто замалчивалась или преуменьшалась. Жителям не связанным с производством, могли говорить, что на руднике добывают сельхозудобрения. Урановую руду перевозили в открытых вагонах, разнося радиоактивную пыль по округе.

«Район, в котором мы жили, назывался „перевалкой“. Там переваливали руду… И вдоль этой железной дороги всегда лежали горы щебня из уранового рудника… Его же замешивали в битум, которым укладывали дороги», — рассказывает Юрий Иванович. Радиоактивный щебень жители разбирали для строительных нужд.

Наследие, о котором стесняются говорить

После аварии на Чернобыльской АЭС и распада СССР проблема радиоактивных отходов встала в полный рост. «Если бы у радиации был вкус или цвет, то ситуация была бы менее катастрофичной. Бывает, что эти кучи даже никак не огорожены», — говорит Андрей Ожаровский. Местные жители часто называют их «отвалами комбината», избегая слова «радиоактивные» из уважения к градообразующему предприятию.

Загрязнение коснулось не только промзон. По словам Юрия Ивановича, в конце 1980-х эколог в районной газете предлагал сносить дома и снимать грунт в городе Атбасар для снижения уровня радиации. Заражённой оказалась и река Жабай, воду которой использовали для полива огородов и купания.

В Шантобе, где рудник работает до сих пор, по данным на начало 2025 года проживало около 3 тысяч человек, причём каждый 25-й имел инвалидность. «На всех по-разному это влияло. Я вот, например, до сих пор жив… Однако соседи и знакомые порой от онкологии впоследствии умирали», — подытоживает Юрий.

География уранового следа

Проблема радиоактивных отходов атомной программы СССР не ограничивается Казахстаном. По словам Андрея Ожаровского, следы загрязнения находят в:

• Забайкалье
• Курганской области
• Узбекистане
• Таджикистане
• и других регионах добычи.

«Точную цифру количества отходов вам никто не скажет… В 2014 году „Росатом“ создал реестр таких захоронений, но все ли смогли учесть?» — рассуждает эксперт. Он отмечает, что добыча урана — изначально грязный процесс, и самой опасной стадией в ядерной энергетике остаётся добыча ископаемых.