У погибшего на СВО бойца объявились дети и жена

У 36-летнего Кирилла, погибшего в зоне специальной военной операции, обнаружились четверо несовершеннолетних детей и бывшая сожительница. Ранее его мать отказывалась хоронить сына в Волгограде без результатов ДНК, полагая, что в гробу может находиться тело другого человека. Однако отец погибшего и женщина, с которой он жил, настаивают на проведении похорон.

Кирилл заключил контракт после вынесения приговора за избиение и отправился на СВО в октябре прошлого года. По словам его матери, уже через месяц он числился пропавшим без вести. В начале мая ей сообщили о гибели сына, а тело находится в морге Ростова-на-Дону. Ирина поехала на опознание, но не узнала покойного. Она добилась назначения ДНК-экспертизы и вернулась домой в ожидании результатов. Однако вскоре ей сообщили, что гроб с останками уже доставили в Волгоград, а хоронить их собирается бывший муж.

«Мне звонят опять из военкомата и говорят: „У тебя есть бывший муж?“ Я говорю: „Есть“. Мне отвечают: „Нам сообщили из Ростова, что муж готов получить тело на захоронение без результатов ДНК“, — в ужасе говорит Ирина. — Я звоню бывшему мужу: „Ты что делаешь? Ты кого хоронить собрался? Это не наш сын. Это чужой человек. У него другая мать“. Он говорит: „А ты сколько собралась его искать?“ Да хоть 150 лет!»

После этой публикации с журналистами связалась представитель гражданской жены погибшего Наталья Иванова. Она рассказала, что у Кирилла есть четверо несовершеннолетних детей и бывшая гражданская жена Марина (имя изменено). По ее словам, раньше они вместе занимались хозяйством и воспитывали детей, но после драки девушка поссорилась с мужем и уехала с детьми в другой город.

«Драка стала последней каплей, почему Марина уехала от Кирилла. Она устала. Это ведь был не первый случай, — уверяет представитель. — В СИЗО Марина ездила к нему не один раз. Они разговаривали, он просил, чтобы она простила его, и поставил ей условие: если ты не простишь, не вернешься ко мне, я подпишу контракт».

Со слов Натальи Ивановой, пока Кирилл считался пропавшим без вести, его мать никому об этом не сообщала и получала денежное довольствие бойца, не делясь с внуками. Узнав о пропаже, Марина сразу сделала тест ДНК для сына и отправила его для сравнения с ДНК тела отца, но результаты до сих пор неизвестны.

При этом и отец, и гражданская жена Кирилла уверены, что в гробу находятся останки именно их родственника, хотя никто из них не ездил на опознание. «Кирилл на самом деле погиб. У нас есть официальные документы. Что касается тела, которое сейчас лежит в морге, — это останки Кирилла. У нас на руках есть судебно-медицинское заключение. Есть жетон, личные вещи, которые были обнаружены при Кирилле. К тому же представители воинской части его опознали, — уверяет Наталья. — Мы тоже сначала сомневались. И папа сомневался после звонка бывшей жены. Но из-за состояния своего здоровья он бы не вынес дорогу в Ростов, он не поехал на опознание. Нас заверили, что процедура опознания проведена с точностью. В морге Ростова сказали, что мы можем через суд добиться проведения ДНК-экспертизы. Но срок проведения — от года до полутора лет. И отец, и жена согласны на это. Но заключение уже есть, смысл проведения ДНК? Нас заверили в том, что там находится Кирилл».

Гражданская жена собирается приехать на похороны мужа, но боится брать с собой детей. «Она хочет по-человечески похоронить мужа. Но мы из-за этой ситуации не можем детей туда привезти, хотя дети настаивают, они хотят попрощаться с папой, — говорит представитель. — Мы не знаем, к чему готовиться, поэтому я вынуждена написать заявление в полицию, чтобы нам обеспечили безопасность».

Наталья Иванова обещала предоставить все документы, на которые ссылалась, в качестве доказательств, однако на момент публикации ничего не прислала. Сама Марина от общения с журналистами отказалась, передавая свою точку зрения через представителя.