Пожар, долги и жизнь на улице: история волгоградца

Еще несколько лет назад Ростислав, который сейчас называет себя Росс Гуимера Корреа, работал веб-разработчиком. Но более двух лет назад, весной 2024 года, в квартире, где он жил, случился пожар. Сегодня у мужчины миллионные долги, и он вынужден просить милостыню с табличкой «Пришло несчастье. Дом сгорел. Соседи рвут на части». Он рассказал, как оказался на улице и почему не пытается вернуться на прежнее место жительства и восстановить дом.

Мужчина с костылем сидел на складном стульчике возле супермаркета в центре Волгограда. Журналистам он представился как Росс Корреа Гуимера, но тут же добавил, что когда-то его звали Ростислав Сергеевич. В 80-е и 90-е годы прошлого века он получил сразу три образования. Один диплом — о высшем образовании в сфере торговли. Второй — выдан Московским государственным техническим университетом имени Баумана по специальности веб-мастеринг и веб-дизайн. Третья «корочка» — техникума, где мужчина получил строительную специальность штукатура-маляра-плиточника III разряда. Обилие дипломов мужчина объяснял просто:

«А это жизнь наша, потому что в какой стране мы живем? В девяностых была престижна торговля, когда все бралось из-под полы. Потом начал развиваться интернет, я там и схватил знания по разработке сайтов и их продвижению, — рассказывает Росс Корреа. — Но вот когда уже надо было заниматься домом и восстанавливать его — учился еще. Когда-то давно я планировал уехать на постоянное жительство в Испанию. Но потом коронавирус, потом СВО, потом пожар. И планы поменялись».

В то время мужчина жил в Краснооктябрьском районе на Богунской, 49. Сейчас на картах дом отображается под адресом переулок Луговой, 13. По словам Росс Карреры, дом был построен после Сталинградской битвы и изначально служил библиотекой. Позже здание переделали под жилой дом и разделили на четырех собственников. Споры с соседями начались задолго до пожара.

«В доме был послевоенный бутовый фундамент и деревянные стены. Жилье как бы готово, но, грубо говоря, — из соплей и веток. Один сосед разрушил стены, и дом начал трещать из-за сильной весовой нагрузки. Другой вовсе учудил — снял свою часть общей крыши, сделал надстройку и снова ее накрыл кровлей, увеличив нагрузку на стропильную систему своей части дома на 900 килограммов. Из-за всего этого дом просел».

Весной 2024 года в доме произошел сильный пожар. Серьезно пострадали чердак, обвалилась крыша и выгорела часть дома. Оттуда, как вспоминает Ростислав, его увезли в больницу. День пожара мужчина помнит смутно. С его слов, все произошло внезапно, он потерял сознание и пришел в себя уже в скорой. Мужчину забрали в больницу, однако вскоре он вернулся на пепелище, чтобы оценить последствия.

«16 марта 2024 года у меня дома якобы на чердаке загорелась проводка. Я тогда спал и проснулся, когда уже все горело. Хорошо, пожарные приехали быстро, но я успел надышаться угарным газом и потерял сознание. Медики забрали меня в 25-ю больницу, оттуда я на следующий день выписался. Родственники одного из пациентов травматологии довезли меня до дома, и я с замотанными ногами по пепелищу пошел смотреть, что и где произошло».

Сам же Ростислав считает, что причиной пожара стала не плохая проводка, а неправильная установка антенны соседей, а дознаватель, оформляя заключение о причинах пожара, ошибся.

«Пожарная экспертиза заключила, что виноват в пожаре я. Все потому, что пожар начался над той самой частью дома, которую я унаследовал от матери. В моей части дома сгорела спальня, потолки, крыша… Все, что внутри, тоже было уничтожено. Даже при изучении материалов можно найти фотографию, где подполковник стоит на месте, где начался пожар. В протоколе осмотра несущая стена описана как декоративная отделка. А в то время я планировал продать комнату и делал предпродажный ремонт, для чего отключал электричество. На самом чердаке не было проводки, провода, идущие в моей квартире, были обесточены. Именно поэтому я пришел к выводу, что причиной пожара стало не замыкание проводки, а умышленный поджог».

Ростислав обжаловал заключение пожарных в Четвертом кассационном суде общей юрисдикции. Суд вернул дело на новое рассмотрение иным составом суда, назначили еще одну экспертизу, однако и она назвала наиболее вероятной причиной проблемы с проводкой.

Вернуться в дом на улице Богунской, как говорит Росс Карреа, он не может. Как только он появляется там, где когда-то жил, соседка сразу же сообщает об этом некоему Андрею (имя мужчины изменено). Уже тот якобы не позволяет ему заселиться обратно:

«Это неоднократно судимый рецидивист, — жалуется мужчина. — Уж не знаю, кем он приходится соседке — то ли гражданским мужем, то ли сожителем ее дочери. Но когда я приезжаю домой на Богунскую, его вызывают, чтобы он избил меня или сделал еще что похуже. Я со своей ногой не то что сдачи дать не смогу — даже убежать толком не представляется возможным».

Росс Гуимера убежден, что именно эта соседка является виновником пожара.

«Собственник соседней квартиры, которая, предположительно, и совершила поджог — Любовь Павлова. Она когда-то была учредителем украинской общины. А что, если та самая антенна была частью какого-нибудь передатчика? Экспертиза носит вероятностный характер. Может быть, горение возникло в розетке, а может быть, от розетки пошло это самое замыкание».

После пожара трое соседей подали в районный суд иск о возмещении ущерба, причиненного пожаром. В общей сложности люди требовали три миллиона рублей компенсации ущерба, а также передачи права собственности на гараж, принадлежащий Россу Карреа. Краснооктябрьский районный суд удовлетворил иск частично, взыскав только деньги. Ответчик пытался обжаловать решение в областном суде, однако безрезультатно.

Позднее Ростислав подал иск о сносе незаконных, по его мнению, построек соседей. Как предполагает мужчина, мотивом поджога могло стать желание соседей получить комнату, доставшуюся Ростиславу в наследство после смерти матери, а также деньги на капитальный ремонт.

«Я еще в октябре 2024 года подал (исковое) заявление о сносе незаконных построек, которые поставили соседи. Как оказалось в суде, ни у кого из троих соседей нет разрешения на возведение никаких сооружений. В итоге пристройка есть, но сделать с ней ничего не могут — ни продать, ни обменять. Поэтому вполне возможно, что мотивом поджога могло стать как раз желание получить официально оформленную комнату в качестве компенсации ущерба, а все трещины и повреждения дома списать на урон от пожара».

Суд отказался сносить пристройки. В решении суда указано, что, несмотря на возведение их без разрешения, пристройки не несут опасности для жизни и здоровья граждан, а их снос — крайняя мера гражданской ответственности.

Есть в картотеке дел Краснооктябрьского районного суда и другие иски, где фигурантами выступают Росс Карреа Гуимера и его соседи. К примеру, одна из соседок — Любовь Павлова, в судебном порядке требовала от него выделения 1/8 части дома, ссылаясь на договор дарения, заключенный с ее дочерью. Судя по решению суда, часть дома должна была достаться женщине после смерти матери Росс Карреа и сейчас принадлежит ему незаконно:

«Истец указывает, что при разводе дедушки с бывшей супругой бабушкой ответчика право собственности на 3/8 доли дома было признано за бабушкой, а право собственности на 1/8 долю дома, на которую приходилась комната площадью 13,3 квадратных метров, с пристроенными кухней и топочной, было признано за дедушкой. Просит суд выделить принадлежащую ей 1/8 долю жилого дома».

Последние иски, где фигурирует оставшийся без дома мужчина, касаются платы за коммунальные услуги. Мужчина, несмотря на то что от его части дома остались руины, фактически числится жильцом, получающим коммунальные ресурсы.

Сейчас мужчина продолжает собирать деньги на новые судебные иски. В том числе прося милостыню у магазинов:

«Как-то раз маргиналы отбирали у меня мелочь и чуть не разбили телефон. Старенький дешевенький смартфон. Там на сфотографированы все пять томов судебного дела, и я храню его крайне бережно. Необычная история. Я — правда — никогда не хотел ничего подобного. Я сам по себе замкнутый и спокойный мужчина, а после начавшихся проблем с позвоночником планировал посвятить себя драматургии, написанию киносценариев и писательству».

При этом свое положение Ростислав объясняет наличием у него серьезных проблем со здоровьем, а также отсутствием подходящих вакансий на бирже труда.

«У меня большие проблемы с позвоночником, он у меня поврежден в двух местах. Из-за защемленного нерва у меня парализуется икроножная мышца правой ноги. Я уже два года состою на бирже труда, но из-за моих медицинских проблем мне не могут подыскать работу. Сейчас сделал лазерную диагностику, невролог назначил консультацию с хирургом».

Параллельно мужчина надеется снова собрать денег и подать еще один иск к соседям:

«Сейчас, куда бы я ни писал заявления и куда бы ни обращался, нигде не заводят и даже не рассматривают дела. В судах даже есть документы с поддельным почерком соседки. Я писал об этом в следственный комитет. Но пришел удивительный ответ: проверка проведена, ничего не обнаружено. Я добиваюсь пересмотра решения судьи и назначения новой пожарно-технической экспертизы с предоставлением всех исходных данных».

Сами же соседи, «рвущие на части» мужчину, совсем нелестно отзываются о Ростиславе. Соседка Любовь Павлова, с кем у Ростислава неоднократно были суды, рассказала более подробно не только о событиях 2024 года, но и о предшествующем разделе имущества.

«Дом сейчас на четыре хозяина. Когда-то тут жили его бабушка с дедушкой. В то же время его мама сидела в тюрьме, насколько знаю, за мошенничество. Когда она вышла, ее родители разошлись и во время развода суд отдал 1/8 часть дома тому дедушке. Эта 1/8 часть включала в себя кухню и топочную, даже не комнату. Вышло так, что суд ввели в заблуждение, а дом поделили неправильно, засчитав пристройку как жилплощадь».

Как рассказывает Любовь, они выкупили у дедушки ту самую восьмую часть дома, думая, что это и есть пристройка. Однако жить в ней оказалось невозможно. Тогда же было принято решение пристроить еще две комнаты к той самой пристройке и провести свет.

«Когда пришли в бюро технической инвентаризации зарегистрировать все как положено, нам там и сказали: „Как-то странно у вас суд все присудил, у вас нет одной восьмой доли дома“. Позже провели свет, и за нами признали этот участок, а рядом оказался незаконно построенный гараж. Моя дочка не смогла жить с его мамой, та по любому случаю подавала на нее в суд, а из-за стен постоянно слышались мужские крики. Сам же Ростислав говорил, что он нетрадиционной ориентации* и все время стучал себя в грудь, что он в числе меньшинств*. Как только их запретили, перестал. В итоге дом дочь отдала мне, мы пустили туда квартирантов и начали с арендной платы выплачивать ипотеку».

*ЛГБТ — запрещенное экстремистское движение, деятельность запрещена в РФ.

В день пожара женщина справляла с родственниками Масленицу на собственной квартире. Но праздник прервал один короткий звонок.

«Было еще довольно прохладно. В тот день я выступала в одном из ресторанов, затем забрала дочку и предложила отметить праздник. Мне позвонили и сказали только одну фразу: „Мы горим!“ Как выяснилось, сосед и его друг решили включить обогреватель. То ли старая проводка замкнула, то ли обогреватель взорвался… В общем, вспыхнули его вещи, пламя перекинулось на чердак, обвалился потолок… Пожарные залили водой все так, что вздулись полы. Благо хоть приехали быстро».

Любовь Павлова подтвердила, что в тот день из горящего дома Ростислава пожарные унесли в скорую на носилках. Однако вместе с ним ушел еще один неизвестный, как она полагает, друг. Тогда же соседу было предложено урегулировать вопрос ущерба «по расписке».

«Я тогда же ему и сказала, что нам с ним судиться нечего, и предложила отдать нам ту самую 1/8 часть дома дедушки, которая должна быть нашей, тем самым мы бы нормально разделили жилплощадь. Хоть та доля и стоит всего 200 тысяч рублей, я сказала, что прощу ему убытки на 660 тысяч. Так как у него в пожаре сгорело все, в том числе и документы, он попросил 7 тысяч на вступление в наследство, и мы решили написать расписку. Мы ее написали буквально на коленках, пошли заверили у нотариуса, и я дала ему деньги».

После этого она начала первые приготовления к обустройству той самой жилплощади: наняла людей, которые вывезли полный «КАМАЗ» мусора за 25 тысяч рублей, заложила новую комнату, поставила туда пластиковое окно за 30 тысяч рублей, а также взяла кредит на новую крышу.

«После всего этого он говорит: „Ты знаешь, я передумал“, — выругалась она и продолжила, — На вопрос о деньгах он сказал, что у него их нет. Когда напомнила о расписке, то оказалось, я якобы дописала номер комнаты. У меня денег на юриста нет — где я их возьму? А у него был постоянно грамотный представитель. Так вот и проиграли суд на комнату, а суд отказался передавать гараж в качестве компенсации за ущерб. Сейчас я провела водопровод и пытаюсь через суд сделать раздельный лицевой счет, так как за коммунальные услуги Ростислав не платит. Суд встал на мою сторону, но на решение уже подана апелляция в Волгоградский областной суд».

Наиболее пострадавший из-за пожара Алексей Пакелин, владелец половины дома, поддержал рассказ Людмилы о пожаре в 2024 году, а также поделился своим мнением о Ростиславе.

«Та самая антенна — это было радио, которое оказалось вообще никому не нужно. Чтобы нам доказать причину пожара, нам пришлось заказывать экспертизу за 230 тысяч рублей, так как дело отправляли на пересмотр. Что странно: Ростислав нигде не работает, но деньги у него на судебные иски есть. Два с половиной года он палец о палец не ударил, а на что-то живет. Сейчас несколько дней назад приходил, в свой гараж за серыми дверями, что-то искал».

Мужчина также упоминает, что в доме действительно была старая проводка, но заменить ее Ростислав или не хотел, или не успел.

«Он очень ленивый и ничего не хочет делать. Может, поэтому и переваливает на нас вину за пожар. Еще до пожара мы (соседи) меняли все провода и коммуникации из-за того, что дом старый. А Ростислав нет. Помню случай, когда его мать ставила здесь деревянный забор. Сейчас его поменяли. Ей надо было сделать калитку, и она позвала меня. На вопрос, где ее сын, последовал ответ: „Да он там лежит в комнате, в телефончик играется“.»

О судьбе Ростислава и нынешнем его положении, как признается Алексей, ему знать не интересно в силу неприязненных отношений.

«Мы потратили очень много денег на суды и много-много чего еще. Конечно, мы понимали, что он ничего не будет платить. Мягко сказать — балбес. Где он живет и что делает, я понятия не имею, и что будет дальше — подавно. Мы основательно отремонтировали нашу часть дома. Дочь с зятем то и дело приезжают на шашлыки. Но теперь бы ее продать, жена настаивает. А как продашь, если у этого дурня ничего нет — другая половина после пожара»